Четвертый тост - Страница 2


К оглавлению

2

Мечтать не вредно и не запрещено, а потому он мимоходом окинул здание профессиональным взглядом и без особого труда представил, что от него останется, если разместить в этом вот тихом широком переулочке батарею «Акаций» и поставить перед ними боевую задачу в виде нескольких залпов прямой наводкой…

Ага, вот она, табличка. Как ему объяснили, улица на здешней мове именовалась Хыйкалу. Интересно было бы приписать вместо «ы» другую гласную, более подходившую к его настроению, да и ко всей этой «державе», в одночасье сляпанной на живую нитку потомками немецких пастухов и золотарей (других-то должностей немцы в старину этому племени не особенно и доверяли). Увы, меж нашими желаниями и возможностями – громадная пропасть…

Небольшая вывеска гласила, что здесь размещается «юбелирус варстатус» – вообще-то здешнее наречие не столь заумно, как кажется, ибо наполовину построено на заимствованиях из немецко-польско-русского. Ничего странного, у них до прошлого века и письменности-то своей не имелось. Одним словом, Шарикас изъясняется вполне понятно: «Тяфс! Тяфс!»

Он вошел. Над головой мелодично звякнул колокольчик. Пожилой владелец невеликого заведения сразу его узнал, по глазам видно, но все равно потребовал квитанцию и вдумчиво ее изучил – хорошо еще, не стал притворяться, будто русского не понимает совершенно. Положив квитанцию перед собой на стеклянный прилавок, воздел глаза к потолку и озабоченно пошевелил губами – держал марку, жулик старый, изображал из себя хозяина солидной мастерской, где серьезных заказов скопилось столько, что не мудрено и забыть недавнего посетителя.

– Ну? – в конце концов спросил Костя, не выдержав затянувшейся паузы.

– Ах да, да… – Пожилой с видом мгновенного озарения полез в стол, извлек небольшой пакетик из плотной, непрозрачной бумаги. – Прошу простить, я не могу держать в голове все заказы… Если не ошибаюсь, господин Тулупов?

– Именно.

– Да, тут написано… Прошу. Исполнено в лучшем виде.

– Точно? – с самым недоверчивым видом спросил Костя.

Он представления не имел, что было в пакете и в чем состояла работа, поскольку выполнял роль простого курьера. А знать чертовски хотелось, полезно для дела. Два дня назад, по дороге сюда, так и подмывало заглянуть в пакет, но он не рискнул: там вполне могла оказаться какая-нибудь хитрушка вроде кусочка фотопленки, неминуемо засветившейся бы при открывании. Или что-то изощреннее. А знать хотелось…

– Между прочим, я занимаюсь своим ремеслом сорок лет, – с обидой, но и с некоторой гордостью заявил хозяин «юбелирус варстатус», а говоря попросту, ювелирной мастерской.

Костя ничего не сказал, но состроил гримасу, при виде которой любой мог бы понять, что его одолевают нешуточные сомнения.

Он добился своего: этот то ли ювелир, то ли «юбелирус» прямо-таки взвился, выхватил у него пакет и живенько развернул:

– Нет уж, извольте убедиться! Есть какие-то сомнения?

На свет божий появился не самый диковинный, но все же неожиданный здесь предмет: красный эмалевый крест с золоченым двуглавым орлом, российский орден «За заслуги перед Отечеством», судя по величине, третьей степени, шейный, и, что характерно, выданный за воинские заслуги, поскольку наличествовали мечи. Ювелир проворно перевернул его изнанкой:

– Ну-с? Есть претензии? Откровенно говоря, Костя и не представлял, какие у него могут быть претензии. На оборотной стороне все было, как надлежит: девиз «Польза, честь и слава», дата «1994». И номер. Чем-то смутно знакомый… или нет? Да ведь…

– Я интересуюсь, у вас есть претензии? – не унимался ювелир.

– Да нет, знаете…

– Вот и прекрасно. – Он демонстративно отвернулся, уселся за столик и принялся преувеличенно внимательно вертеть в пальцах какой-то несложный инструмент. Клиенту явно предлагалось считать, что товарно-денежные отношения закончились, что полностью соответствовало истине, ибо деньги давно заплачены, а товар только что получен.

– До свиданья, спасибочки, – вежливо распрощался он, спрятав пакетик во внутренний карман.

– Не за что, – сухо отозвался ювелир, не поворачивая головы. – Захаживайте.

Колокольчик вновь звякнул над головой. Сделав несколько шагов по улице, Костя невольно покрутил головой. Теперь он знал, что не ошибается. Вот только как это прикажете понимать, если…

– Минуточку!

Он остановился и поднял глаза. Вплотную стояли те двое, парочка хвостов, искусный и не очень. Тот, что моложе, проворным жестом фокусника извлек закатанную в пластик карточку и поводил ею перед глазами:

– Фам исфестно, что это есть?

Капитану Глухову это было прекрасно известно: цветная фотография, две печати, герб, наискось полосочка цветов государственного флага… Не ребус. Местная охранка. Однако бандюк Толик по кличке Утюг не обязан был знать по причине неразвитого интеллекта, что ему сейчас суют под нос – ксиву местной охранки или членский билет общества любителей нудизма. А потому он, надеясь, что его физиономия выглядит достаточно удивленно и тупо, недружелюбно сказал:

– Я по-вашему, братан, не волоку… Теперь слегка растерялся белесый:

– Чьто?

– Не волоку, – сказал Костя. – Не секу, не врубаюсь.

Кажется, то, что он говорил, лингвистические способности белесого явно превышало. Потому что тот, что постарше, поторопился вмешаться:

– Мы из управления контрразведки. Надеюсь, вам понятно.

– Понятно, братила, чего ж тут непонятного? – сказал Костя. – А ты на старом – т о языке хорошо волокешь. Кэгэбэшник, поди, бывший? Интересно, как же ты прошел эту самую… перлюстрацию?

2